В шестидесятые-семидесятые годы XIX века Татьянин день превратился в неофициальный студенческий праздник, не только студентов учащихся, но и окончивших курс. С наибольшим размахом Татьянин день отмечался в 1890–1905-е годы, к этому времени относятся самые яркие рассказы о нем. Празднование делилось на две части: первую – официальную и вторую – неофициальную, которая, собственно, и была праздником.
Официальная часть включала в себя обедню в университетской церкви святой Татьяны, молебен и традиционную речь ректора или кого-нибудь из профессоров в актовом зале университета. Лучшие студенты получали награды из рук важнейших персон Москвы – митрополита и генерал-губернатора. Затем можно было осмотреть помещения университета – аудитории, библиотеку, многочисленные коллекции и собрания.

Однако, Татьянин день далеко не исчерпывался «официальной программой». Оставшуюся часть дня студенты веселились бесшабашно и раскрепощено. Когда сложилась такая традиция, теперь уже трудно установить точно. Но со второй половины XIX века Москва 12 января по старому стилю всецело принадлежала студентам.
Это был самый шумный день в городе. Действие разворачивалось на Никитской, Тверском бульваре, Трубной площади. Студенты группками и целыми толпами, пешком и на извозчиках, горланя песни, заполняли собой старый центр. Классический студенческий гимн Gaudeamus сменялся политически неблагонадежной «Дубинушкой».
Одной из традиций Татьянина дня были кошачьи концерты под окнами «Московских ведомостей». Нередко эти окна просто били. Студенты так утверждали свои права – ведь эта официозная газета некогда была первой и единственной городской газетой, которую редактировали профессора и печатала типография университета.

Полиция в этот день действовала по преимуществу «профилактически», сглаживая остроту неизбежно вспыхивавших конфликтов. Арестовывать и задерживать студентов в их праздник не рекомендовалось, даже за политические выступления.
В этот праздник отменялись все различия – возрастные и сословные, отменялись все чины и звания, уравнивались богатые и бедные – все они ощущали себя согражданами «ученой республики». Маститые ученые и важные чиновники, преуспевающие присяжные поверенные и модные журналисты – все ощущали себя в этот день «старыми студентами».

А. П. Чехов в одном из своих шуточных фельетонов в 1885 году писал о московском студенческом празднике: «В этом году выпито все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замерзла… Пианино и рояли трещали, оркестры не умолкали, жарили „Gaudeamus“, горла надрывались и хрипели… Было так весело, что один студиоз от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди…»
В. А. Гиляровский вспоминал, что «толпы студентов до поздней ночи ходили по Москве с песнями, ездили, обнявшись втроем, вчетвером на одном извозчике и горланили, рифмуя „спьяна“ и „Татьяна“. Под утро швейцары „Стремны“ и „Яра“ подписывали мелом на спинах молодежи адрес, и их развозили по домам „уцелевшие“ товарищи».